Знаете, я всегда хотел стать писателем. Мне было жгуче приятно, когда пару недель назад Сергей попросил меня написать рецензию на триумфальную арку и ничуть не меньшее сегодня, когда он попросил «черкануть» что-нибудь о маленькой поездке в Египет.
Он нашел мою статью слишком трогательной со всеми вытекающими послесдствиями, так что размещу ее у себя.
Конечно, сначала меня посещали тривиальные мысли о том, чтобы рассказать, о букетах архитектурных уродств, о моральной деградации, о том, что за последние две тысячи лет там случилось очень мало примечательного, о наглости, о средней зарплате в 150$, о приторности, о русских туристах, о скупке блоков сигарет в магазинах беспошлинной пошлой торговли, о базарщине и торгашестве, о спекуляции… Но потом я понял, что обо всем этом так много сказано, не стоит повторяться. Я решил вспомнить что-то действительно оригинальное. И надеюсь, что вспомнил.
Четыре недели назад в Стокгольме во время завтрака я смотрел канал «Дискавери», где отважный франкафон вел репортаж из палатки, поставленной в степи, и рассказывал о завете отца: «хотя бы два раза в год видеть рассвет». Меня как холодной водой обдало по спине. Осенило — я не помню, когда же я видел рассвет (после танцев и в состоянии алкогольного опьянения не в счет) и я твердо решил, что в этом году я не упущу свое! Да и почему всего два?! Я твердо решил смотреть рассвет каждый раз, когда у меня будет возможность. На следующий день завет призрачного французского романтика был осуществлен. И я могу сказать только одно: «ФАНТАСТИКА!»
Но вернемся к теме нашего повествования. Узнав на рецепшене, что я «хэв ту вейкап Вери еарли» и уверив арабского вежливого администратора (чья вежливость обошлась в 10$ на 10 дней), что «ай донт нид э колл» дабы вовремя проснуться. Я твердо решил увидеть Египетский рассвет! Галя с явным сарказмом завела мне будильник на «Вери еарли» ( 5:30 утра) и преисполненный сладостного ожидания я уснул, почему-то немного позднее чем планировал.
Утро впилось в мой слух дребезжащим звонком будильника мобильного телефона и вкусом всепоглощающего желания спать. Потом приятным голосом и прикосновением, которые окончательно разогнали чары сна и укрепили мой дух в том, чтобы подняться.
Тихо одевшись, я покинул приделы номера. Отель был пуст как моя голова. Полнейшая тишина и утренний холод пустыни сразу очаровали меня. Подняв воротник тренчкота и накинув капюшон я пошел по пустым коридорам. Выйдя во двор, я нашел божественными растущие там пальмы и голубую гладь бассейнов, и уже одно это зрелище в полной мере уверили меня в правильности затеянного. Мерными шагами я прошел к пляжу, а затем по ровной полосе пирса к маленькому острову на его конце. Небо было затянуто легкой пеленой облаков, и я переживал, что так и не увижу рассвет. Меня окружал утренний сумрак, и все цвета вокруг были холодными. Я с надеждой окинул горизонт взглядом и увидел самолет, летящий прямо по направлению к светлеющей части неба. Эта часть становилась все более заметной и след самолета начал окрашиваться в нежно-розовый цвет. Мурашки. Цвет неба становился все более ярким, след самолета — розовее и очевидным стало приближения чего-то великого. В полной тишине, нарушаемой лишь шумом моря, это ожидание заставляло сердце колотиться с огромной скоростью, а глаза жадно всматриваться в туманную линию горизонта.
И вот первые лучи. Сквозь серую думку облаков начала просматриваться алая дуга. Восход стремителен. Казалось, что невероятная сила выталкивает это яркий круг за краем земли. Все вокруг наполнялось жизнью. Цвета только что серые и холодные начинали теплеть. Шум волн становился все сильнее, и воздух заполнился соленым запахом моря. Ветер усилился и стал таким юным, свободным и летним.
Я смотрел на это зрелище пока солнце не начало слепить глаза. Я не мог думать ни о чем кроме очевидности силы Амона Ра. В эти минуты я сам был адептом его религии, я сам понимал его силу и величайшую его власть. Я видел как среди огромных пыльных строек пирамид и храмов, тысячи глаз всматривались в призрачную даль, понимая ничтожность своих жизней перед лицом жизни, бога, вечности.
После, в то утро я думал о многом. Я чувствовал множество сил, энергии и устремлений. Я чувствовал, что рассвет был не где-то за морем, он был во мне.
Я очень благодарен неизвестному франкоговорящему мужчине, очень советую и вам к нему прислушаться.
О ненависти, кризисе, уродах и ненависти мы побеседуем в следующем выпуске нашей программы на волнах Савинского блога.
С сердечным приветом, Григорьев.